Смерть молчит [Смерть молчит. Другая жена. Коммерческий рейс в Каракас] - Мишель Лебрюн

— Почему ты мне раньше не сказал?

— Вот, говорю сейчас. До последнего момента была надежда, что все как-то устроится. Ну вот, и я решил убить Шазеля.

Он горько рассмеялся.

— Вел себя как последний идиот. Поджидал его у дома, увидел, как выходит. Пошел во тьме за ним, решив убить его свинцовой трубой. Был пьян, ничего толком не видел и потому перепутал его с другим. Убил человека, которого никогда в глаза не видел.

Джульетта с исказившимся лицом прижала руку ко лбу и прошептала:

— Ты убил… Ты хотел убить Шазеля… Но почему?

— Он никому ни слова не сказал, что меня увольняет. Умри он до возвращения компаньонов, никто бы ничего не знал, а я мог стать директором вместо него. Вот только я убил не того.

Джульетта по-прежнему ничего не понимала.

— Убил лишь только для того, чтобы сохранить свое положение?

Он заставил себя усмехнуться.

— Сохранить положение — это прежде всего сохранить тебя. Я не хотел терять тебя, Джульетта, хотел удержать любой ценой. Жизнь моя стала бы ничем, лишись я тебя. В тот вечер я решил, что ты была у него. Ну и пришел в ярость. Если бы не муки ревности, и не подумал бы об убийстве. Вот видишь, что будет, если ты уедешь.

Подняв глаза, взглянул на нее с надеждой, но Джульетта, нахмурившись, думала о чем-то другом. И наконец, спросила:

— Ты не оставил там следов? Тебя не допрашивали?

Он рассказал ей все: о кладбище, ключах, свинцовой трубке, о шляпе незнакомца, о странном молчании прессы, своих бессонных ночах, о постоянном страхе. И наконец о пакете, письме, встрече с Мартином и угрозах шантажиста. Подавленно закончил:

— Вот во что я влип, Джульетта. И только ты виновата в моем поступке. Ты должна мне помочь…

Джульетта, встав, заходила по комнате. Нервно сплетая пальцы, что-то бормотала про себя. Внезапно застыла перед ним.

— Его деньги все еще у тебя с собой?

Он порылся в карманах, положил перед ней пачку денег и бумажник.

— Деньги, — сказала Джульетта, — не улика. Их можно спрятать. Что же касается бумажника, давно пора его уничтожить.

И, вооружившись ножницами, старательно изрезала бумажник в клочья, которые спустила в туалет. Потом повернулась к мужу:

— Тот человек, которого ты… Ты уверен, что он вышел от Шазеля?

— Полагаю, что так, но не уверен.

— Ладно. Он вышел с миллионом, который только что дал ему Шазель. В крупных банкнотах. И более того, у человека не было при себе документов. Скорее всего, он держал Шазеля на крючке, и это объясняет, почему Шазель не опознал его на снимке, который показывал полицейский. Нужно избавиться от Шазеля любой ценой.

— Что ты хочешь сделать?

— Позвонить в полицию, инспектору Туссену. Сказать, что видела, как этот человек выходил от Шазеля. Все очень просто. Полиция решит, что Шазель убил его, чтобы вернуть деньги. Прежде чем старый хрыч докажет свою невиновность, ты сядешь в кресло директора, а не за решетку.

Джульетта реагировала иначе, чем ожидал Франсуа, и это было прискорбно. Казалось, что поступок мужа сочла достойным сожаления — и только, и слишком не переживала. Ну, как будто была разбита ваза. И Франсуа чувствовал себя все более встревоженным таким спокойствием жены, ее холодным расчетом и логикой.

Рискнул спросить:

— А Мартин, этот шантажист? У него в руках улики…

Джульетта прикусила губу.

— Мы им займемся…

Франсуа испугался. Теперь он уже жалел, что все рассказал Джульетте.

— Но мы не можем обвинять Шазеля…

— Предпочитаешь, чтобы обвинили тебя?

Он опустил голову, но все же добавил:

— Так нельзя. Ты не должна…

Пожала плечами. Она была готова на все, но Франсуа не знал, боролась ли она за его спасение или спасала прежде всего себя. Чувствовал себя ужасно несчастным. Хотел, чтобы Джульетта посоветовала ему, как все исправить… А она думала только о том, как разработать план защиты.

— Алло? — уже говорила Джульетта в трубку — Это следственный отдел? Могу я поговорить с инспектором… — вопросительно повернулась к Франсуа, забыв фамилию.

— Туссен, — подсказал он.

— Туссеном, — закончила она. Потянулись минуты ожидания. Потом Джульетта сказала:

— Инспектор Туссен? Я, собственно, по поводу убийства, которое имело место на прошлой неделе на кладбище Монмартр. Советую вам допросить некоего Виктора Шазеля, живущего на улице Дамремон, 44. Убитый его шантажировал…

Поспешно повесила трубку. Франсуа утер пот со лба, вытер руки. Джульетта вновь взяла в руки флакончик с лаком, который не весь вылился, обмакнула кисточку и вновь занялась ногтями с таким спокойствием, словно только что вышла из парикмахерской. Чуть погодя сказала:

— Возможно, это ничего не даст, но стоит попробовать. Если не получится, сразу увидим.

«Никто не знает толком людей, с которыми живет. Ведь я воображал себе Джульетту натурой чуть фривольной, немного снобистской, немного пустоватой. Никогда и подумать не мог, что она так холодна, так расчетлива и бесчеловечна… Но, может быть, такая ее реакция вызвана только обстоятельствами? Любит меня и не хочет видеть за решеткой?..»

— Не иначе ты с ума сошел, если решился на убийство, — сказала между тем Джульетта. — И так тебе еще повезло. Но нужно было раньше мне обо всем рассказать! Я полагала, что у тебя проблемы в агентстве, и потому ты в таком понуром настроении. Никогда бы не поверила, что ты… Надеюсь, что еще не поздно.

— А Мартин? — вновь повторил Франсуа.

— Мартин, Мартин! Только от тебя и слышу. И Мартин твой тоже окажется за решеткой, вот увидишь! Нужно узнать его настоящее имя, где живет, чем занимается и что он делал в вечер убийства. Ох, какую же ты сделал глупость!

«Скажи я ей раньше, что хочу убить Шазеля, велела бы мне надеть перчатки, чтоб не оставить отпечатков пальцев, или посоветовала воспользоваться револьвером. Она меня пугает. Не отдает себе отчета в омерзительности самого преступления, того, что значит смерть любого человека. Для нее это только слова. Нужно увидеть убитого, чтобы понять, что это в действительности значит. Это ужасно — лишить кого-то жизни. Это ужасно — присвоить право на убийство. Никогда больше мне не быть прежним! И Джульетте никогда этого не понять!»

Джульетта растопырила пальцы со свежим маникюром и, помахивая ими, сказала с тяжелым вздохом:

— Нужно отмыть туалетный столик, а ацетона больше нет!

«Для нее все уже кончено! Все кончено тем телефонным звонком. Анонимный донос, фальшивый к тому же! И ничего».

— Уже второй час. Сейчас ты пойдешь в агентство и постарайся вести себя совершенно естественно.

Он встал, с трудом держась на ногах. Поцеловать Джульетту? Нет, на это он не способен. Взял плащ и шляпу, Джульетта крикнула через комнату:

— Сегодня вечером у нас гости, Бриджит и Эмилия. Постарайся вернуться пораньше.

«Вернись пораньше! Джульетте хоть бы что! Весь вечер будет веселиться, как будто ничего не случилось. Знай я, как она себя поведет, молчал бы».

Дядюшка Август топтался рядом с ним, жалобно вздыхая, давая понять, что хочет закурить, Франсуа обыскал карманы, нашел сигареты, угостил старика и закурил сам.

Старик жадно затянулся дымом. Глядя на него вблизи, Франсуа прочитал во взгляде калеки что-то такое, отчего едва не заплакал. Похлопал дядюшку по плечу и вышел. В коридоре наткнулся на консьержку, которая сообщила, переводя дух:

— Вам принесли письмо. Знай я, что вы спускаетесь, не шла бы наверх.

Пока женщина тяжело топала по ступенькам, Франсуа вскрыл конверт.

«Я передумал. Это будет стоить шесть миллионов».

Пожав плечами, сунул листок в карман.

XII

Встречу он назначил на семь часов вечера на перроне станции метро «Сталинград». Мартин принял все меры предосторожности. Франсуа пытался узнать, где тот живет, но напрасно. Ничего не сказал, ни в чем не проговорился. Только сообщил:

— Завтра, в семь часов, станция «Сталинград», в сторону Порт де ла Виллет, на перроне, на уровне первого класса. Деньги должны быть наличными, завернуты в пакет.

— Вы дадите мне взамен…

— Увидите сами. Но предупреждаю, не пытайтесь чего-нибудь затевать, иначе…

И повесил трубку.

Франсуа после совещания с Джульеттой сложил в пачки чистые листки бумаги, нарезанные по формату десятитысячных банкнотов. В целом получилась пачка размером с Малый Лярусс. Франсуа не верил, что Мартин попадется на столь примитивную уловку, но идея Джульетты не была лишена смысла.

— Он недоверчив и придет с пустыми руками. Дашь ему пакет, тут же примется рвать упаковку. Увидев, что там только бумага, придет в ярость, будет тебе угрожать, но в конце концов назначит новый срок. Я пойду с тобой. Правда, он меня уже видел, но издали, так что не обратит внимания. Тем более он понятия не имеет, что ты мне все рассказал. Стану держаться в стороне. Когда вы расстанетесь, буду двигаться за ним и прослежу до самого дома. А потом посмотрим.